Огороджувати мову та культуру від всесвітнього спадку — значить, вбивати їх. Це найгірше, що можна зробити із мовою та культурою. Перша книга, після якої я в дитинстві зрозумів, що українська мова — це не просто шкільний офіціоз, а дійсно мова, якою можна читати просто для задоволення, була книга «Кінець Вічності». Тоді я ще шуткував, ніби Айзек Азімов — мій улюблений український письменник.
Как ни крути, постсоветское пространство в некотором плане уникально. В нём приживаются идеи о ведических женщинах при доминирующем формате семей «мужчина и женщина работают, ребёнок в садике или у бабушки». При этом, помимо стандартной программы в виде второй смены у плиты, предполагается, что стоящая у оной должна выглядеть как фотомодель за минуту до съёмок.
«Вот если бы ты выучилась боксу/рукопашному бою/любому экзотическому виду боевого искусства, так и насильников не нужно было бы бояться», — любят покровительственно поучать эксперты по самообороне, максимум спортивного в которых — сверхспособность убиения мухи плевком. Таким я люблю задать вполне логичный вопрос: а каким образом боксёрские навыки спасают от удара куском арматуры по затылку?
Ни один кричащий о «такой же работе» гетеросексуальный мужчина не хотел бы видеть свою дочь проституткой или жениться на проститутке, если он не социально изолированный люмпен, которому всё равно, откуда брать деньги. Тем не менее, «проституционные войны» не заканчиваются.
Границы делают нас чужими, а не союзниками. Так быть не должно. Отмена границ, как основание политического действия, могла бы стать в ряд величайших человеческих достижений.
Среди левых пацифистов широко распространено мнение, будто украинские анархисты заняли антироссийскую позицию под влиянием националистической пропаганды.
Жёсткую публичную порку непутевой молодёжи устроил тут недавно историк Ярослав Грицак. Особо примечательно то, что и так многократно пнутое поколение 80-х и 90-х он назвал импотентным. Ясное дело, всё великое произошло до начала 2000-х, последующим поколениям нечего и пытаться что-то сделать. Особенностью людей этого поколения он считает принцип: «заработал, уволился, отдохнул, устроился на другую работу». И нелюбовь к иерархии. Ужас-то какой.
После того, как министр образования Украины Лилия Гриневич позволила своему министерству выдавать государственные дипломы о высшем духовном образовании, не стоит ждать от МОН чего-то хорошего. Остается радоваться, что до сих пор в школах в качестве обязательного предмета не вводят «Закон божий» или его суррогаты вроде «Основ христианской этики» и «Основ православной культуры».
Несмотря на якобы повсеместность интернета и доступность разного рода научных материалов, тема женской физиологии остаётся табуированной, «смешной» и якобы недостойной обсуждения. Вспоминается учебник биологии в старших классах. Клитор вообще нигде не нарисован и не упоминается.
Казалось бы, если мы хотим добиться нового мира, то мыслим его категориями уже сегодня, пытаемся жить по принципам общества, которое еще не появилось, подаем окружающим пример того, как можно взаимодействовать на равных, без попыток унижать и властвовать. Но почему-то вопрос нарушения этих принципов запускает гораздо больше скрытых механизмов унижения и власти, чем, собственно, способов решения проблемы.
Галерист Евгений Карась попал в неприятную ситуацию. К нему на выставку, не слишком-то жалующую чувства верующих, заявились оскорбляться ультраправые. Поначалу все было в порядке, но через некоторое время пришло сообщение — участник инициативы «Катехон» и видный активист партии ВО «Свобода» Юрий Ноевой инициировал возбуждение уголовного дела против галереи по статье 161 УК Украины. Это далеко не первый случай конфронтации членов и симпатиков «Свободы» с институциями культуры и искусства.
Расизм — не преступление, а мнение. Если вы принимаете национальное государство как непреложную данность, вы, вероятно, до этого мнения додумаетесь. Так что стучать в органы во имя антирасизма — бесполезно и даже вредно. Против расизма и других дискриминационных идеологий надо организовываться и выступать в публичном пространстве. Примерно так: «Я понимаю ваши идеи, но сделаю все, чтобы они не воплотились в реальности».
