Буддизм и феминизм. Часть 1

Белая Тара, одна из главных бодхисаттв буддизма

Правые пропагандисты традиционно приписывают феминисткам и либертарным левым исламофилию, нарочно огрубляя реальную картину. Нежелание применять насилие к женщинам, носящим никаб, выдаётся за преклонение перед мусульманством. На самом деле многие либертарии понимают, что запрещать религии на манер ранних большевиков бессмысленно: это обернётся диссидентским движением, а позже — тем конфессиональным ренессансом, который мы сейчас наблюдаем в России, где православные иерархи вводят цензуру и присваивают земельные участки и здания.

Авраамические конфессии стоит скорее реформировать, чем уничтожать; что касается нетеистических религий, к ним нередко примыкают анархисты и феминистки. Вокалист группы «Bolshevkings» Евгений Волынский в интервью 2012 года заявил:

Мы практикуем Ваджраяну и принадлежим к школе Нингмапа, это такой революционный зубастый буддизм… Наш буддизм не для того, чтобы балансировать свою психику в конторе, занимаясь рекламой, финансами…

Относительно революционности ньингмапинской школы (одной из самых старых в Тибете) можно поспорить, а противопоставление «среднеклассовой» традиции карма-кагью «левацкой» ньингмапинской и вовсе выглядит натяжкой, но социальный активизм в некоторых течениях буддизма является одной из составляющих бодхичитты. Волынский подтверждает, что сострадание ко всем живым существам вырабатывается не только в пещерах, но и на демонстрациях.

Революционность можно усмотреть даже в самом консервативном течении, тхераваде. «Тхеригатха», книга, написанная монахинями и входящая в Палийский Канон — собрание буддистских текстов второй половины 1 тысячелетия до н.э., — присутствует эмансипационный и антифамилитарный пафос:

Cвободна!
Полностью свободна
От этих скрюченных вещей:
От ступы, пестика и сгорбленного мужа.
И вырвав жажду,
Что приводит к становлению,
Освободилась я от старости и смерти.

Однако феминистки нередко разочаровываются в буддизме. Получив поверхностные знания о нём, они решают, что это самая свободная и гендерно-нейтральная конфессия. Когда выясняется, что всё не так просто, у феминистки наступает стадия гнева. Одна из подписчиц паблика «Типичный сексист» возмущается:

Индуизм и буддизм отправляют женщину на кухню. А всё потому, что в этих религиях женщин наделяют высокими психическими качествами и низкими интеллектуальными, мол, ты дура, вот и сиди дома, создавай атмосферу. Но на самом деле — чтобы женщина наплевала на себя и подкармливала мужчин своей энергией.

Многие женщины из славянских стран являются буддистками лишь номинально, по аналогии с номинально православными, которые покупают куличи на Пасху и любуются иконами, не понимая сути учения. А без понимания невозможно реформировать канон. Такое восприятие буддизма нередко свойственно околобуржуазным либеральным феминисткам.

В узких кругах известен скандал, произошедший в 2012 году. После передачи «К барьеру», посвящённой легализации проституции, где Мария Арбатова дискутировала с Виталием Милоновым, в её блог пришёл монах-тхеравадин Топпер и указал на весьма косвенное отношение этой феминистки к буддизму:

Во время дебатов неоднократно прозвучало, что вы являетесь буддисткой. Ведущий телепередачи Соловьёв это также неоднократно повторил. И вот здесь хотелось бы внести ясность в этом вопросе, тем более, что насколько я знаю, вы выступаете не только за легализацию проституции, но и за аборты. И соответственно из ваших слов у телезрителей (да и у самого ведущего, как мне показалось) складывается впечатление, что буддизм – это учение не имеющее морально-нравственных ориентиров. Это принципиально не так. …Женатый или помолвленный человек не может пользоваться услугами проститутки.

Я уже как-то, кажется лет десять назад, спрашивал вас в вашем ЖЖ о том, у кого вы получали буддийское Прибежище, вы тогда не ответили, мотивируя тем, что с виртуалами не общаетесь. Мне хотелось бы задать вам этот вопрос ещё раз для того, чтобы понять, на какую форму буддизма вы ориентируетесь.

В последующем диалоге Арбатова продемонстрировала незнание того, что такое прибежище и обеты мирян, фактически признавшись, что не принадлежит к конкретной общине, а к финалу съехала на откровенное хамство. Выглядит это очень печально: унылая хлестаковщина и попытки юлить — не те методы, с помощью которых меняется картина мира.

Мастера ваджраяны говорят, что аборт — неблагое деяние, которое, впрочем, остаётся на совести женщины и не обязательно должно регулироваться государством: со своей кармой женщина разбирается сама. Если бы Арбатова была практикующей буддисткой и говорила о буддизме в целом, а не конкретных (еретических, как сказал бы белый европеец) учениях, она бы напирала на этот аспект: личное здесь не становится политическим в его окончательной, «огосударствленной» форме.

Можно ли посмотреть на буддистские запреты с другой стороны? Веками тибетцы считали, что земля не круглая, но благодаря научным открытиям уже нет оснований так полагать. Сейчас мы знаем, что недавно зачатый плод — не наделённый сознанием человек, а комок клеток, и во время вакуумного или медикаментозного аборта никому не кромсают конечности. Следовательно, благодаря технологиям степень вреда, наносимого живым существам, значительно снижается.

Помимо прочего, взгляд на аборты в традиционном буддизме — чисто мужской, то есть узконаправленный, предельно субъективный. Андроцентризм, который здесь особенно ярко проявляется, противоречит принципам освобождения сознания. Способен ли мужчина, создание, связанное с воспроизводством рода не так плотно, как цисгендерная женщина, понять с такой же остротой, что в ряде обстоятельств аборт — более гуманное действие, чем рождение нежеланного или обречённого на страдания ребёнка? Вроде бы, это очевидно. Только стремление контролировать Другого у мужчин-буддистов бывает столь же сильным, как у православных. Как бы ни пытались они скрыться за красивой демагогией, мотивация у них иная: не радение за живые существа, а воля к власти.

Отказ насиловать женщин за деньги можно трактовать как ахимсу (непричинение вреда живым существам). Использование проститутки плохо не потому, что эта женщина «грязная», а потому, что это причиняет ей физический и моральный вред.

Мужчины-адепты той самой ньингмапинской школы бывают рядовыми сексистами и даже ватниками. Вот, например, блог российского буддиста, полный метафизических бредней о Крыме, «пиндо-укропских и иудо-саудитских кланах» и бедняках, которые «сами виноваты». Весьма увлекательное чтение:

Паранджа – это прекрасный способ уберечь мужские сердца от многочисленных очаровательных и восхитительных похитительниц. В этом мусульмане весьма мудры, уберегая своих мужчин от неблагой восхищённости.

Более взвешенные суждения свойственны популяризатору ваджраяны поэту Валерию Дёмину, но и он не свободен от примитивных стереотипов:

Я не говорю о том, что нарушение равновесия связано с избытком тестостерона. Именно на это упирают медики, говоря, что мужчин это “отпугивает”, заставляя их воспринимать женщину с избытком тестостерона как “полусамца”. Мало того, что это слишком примитивно по отношению к людям вообще. Другое дело, что гормональный фон — это следствие, а не причина, как и всё телесное.

Мужчин ничто не отпугивает. Подсознательно они просто считывают картину неравновесия между внешним и внутренним в женщине. Избыток внешнего проявления, активности попросту обесценивает внутреннее женщины в восприятии мужчины, представляя её психэ как малозначимое. Подсознательно мужчина воспринимает такую женщину как ненормальную. Сиречь, не пригодную к союзу. И мужчина сам лишь воспринимает мир так, это не его сознательное волеизъявление. То же самое верно и для женщин.

Собственно, вот что приводит к одиночеству т. н. сильных женщин. А вовсе не то, что они слишком хороши.

Тут замечательно всё: и фантазии о том, что «маскулинное» поведение повышает уровень тестостерона у женщин (не повышает — это делает непосредственно гормональная терапия), и настойчивое отрицание типично мужского страха перед активной партнёршей (которую не так легко запугать и подчинить себе), и нормализация патриархально-мужского взгляда. Патриархал именно что боится «ненормальности», ведь он ещё и психофоб. По секрету мужчины рассказывали мне, что испугаться существа, которое в два раза тебя меньше, но бесстрашно себя ведёт, довольно легко — как и любого человека, спокойно разрушающего социальные барьеры: кто знает, что он в следующую минуту выкинет?

У меня был схожий случай. Однажды я в двадцатиградусный мороз ехала автостопом из Латвии. Наступила ночь, безномерная трасса была пустой, я решила немного пройтись, чтобы меньше мёрзнуть, всё равно машин нет. Дорога должна была оживиться к пяти утра, и я понимала, что к этому времени кто-то да остановится. Когда мне надоело идти, я вспомнила старую практику согревания, и она мне очень помогла. Подробно рассказывать о ней нет смысла — начинающих и «посторонних» всё равно не спасёт, а «учить» у меня пока нет права.

Стоило мне почувствовать себя так, будто на улице не мороз, а около нуля, как из-за горизонта показалась машина. «Как вы здесь оказались?» — спросил водитель. Я ответила, что дальнобойщик высадил меня на повороте, и я прошла километров пятнадцать, чтобы меньше мёрзнуть. Удивление, смешанное с опаской, мелькнувшее в глазах водителя, ни с чем не спутаешь. «Я бы так не смог», — признался он. Надо сказать, он был крупнее меня не то что в два раза, а даже в три.

Нередко буддисты воспринимают женщину с жёсткими личными границами как злую, завистливую и опасную. Это «овца, которая возомнила себя бараном». На самом деле обретение эго и ужесточение границ для буддистки на ранней стадии совершенно необходимо. Размывание личности практика и размывание личности патриархальной женщины — очень разные вещи. Патриархалка — чеховская «Душечка», обязанная деформировать «я» в угоду мужчине, это безупречное зеркало. Но чтобы утратить личность «по дзогчену», её сначала надо обрести. Далеко не каждый обладатель аутентичного буддистского сознания вам это скажет — он не захочет лишиться вдохновительницы-посудомойки. Согласно статистике, в буддистских регионах Бурятии и Тыве быт лежит на женщинах, поэтому они меньше востребованы на рынке труда, а уровень домашнего насилия довольно высок. Закон кармы несложно обернуть патриархальной стороной: ты нагрешила в прошлой жизни, не родилась мужчиной и теперь сама виновата.

Профеминистские практички буддизма предлагают пересмотр ваджраяны. Но зачастую их убеждения упираются в эссенциализм. Ольга Сова предлагает отказ от мизогинной менструалофобии:

Что касается менструальной боли, я не думаю, что есть большая разница между ней и болями, которые мы, практикующие буддийскую медитацию, испытываем во время медитации. По мне, и та и другая боль случаются от напряжения, от страха, от нежелания принять что-либо. Женщин в нашем патриархальном обществе учат презирать, бояться и ненавидеть свой собственный менструальный цикл, так же, как презирают, бояться и ненавидят женщин правители патриархального общества. …буддийская медитация представляется мне хорошим способом изучить наше собственное тело вместе с менструацией.

Согласно Миранде Грей («Red Moon»), женщина каждый день своего цикла проходит через телесные и психологические трансформации. А что, если месячные не нужны, и человек включает в практику осознанности медикаментозную андрогинизацию организма? Сочетаются ли буддизм и квир-феминизм?

Тот же бхикку Топпер констатирует:

Будда не разрешил принимать в Сангху пантхаков. Но и это скорее не геи, а транссексуалы. Нельзя принимать прежде всего потому, что непонятно, по какой Винае их стричь. По мужской или по женской.

Любопытно и то, что трансгендерные люди существовали во времена Будды, и то, что принимать их в монахи не разрешалось не из-за ужасной аморальности, а по причине отсутствия тернарной системы. Что касается мирян/-ок, они могут практиковать буддизм и не будучи цисгендерами.

Инициация бхикшуни (монахинь) во многих школах почти уничтожена, а традиция преемственности прервана. Сейчас в этот процесс вмешиваются «белые» буддистки. Профессорка Карма Лекше Цомо, основательница организации «Дочери Будды», отстаивает права монахинь в рамках тибетского буддизма. Возможно, со временем практики инициации выйдут за пределы бинарности, и трансгендерные/небинарные люди смогут принимать монашество. Если сам институт монашества к тому времени не исчезнет. В конце концов, целью практика является освобождение сознания, а не почести и статус.

Поддержать редакцию:

  • UAH: «ПриватБанк», 5168 7422 0198 6621, Кутний С.
  • USD: skrill.com, [email protected]
  • BTC: 1D7dnTh5v7FzToVTjb9nyF4c4s41FoHcsz
  • ETH: 0xacC5418d564CF3A5E8793A445B281B5e3476c3f0
  • DASH: XtiKPjGeMPf9d1Gw99JY23czRYqBDN4Q69
  • LTC: LNZickqsM27JJkk7LNvr2HPMdpmd1noFxS

 

Вам также может понравиться...