1400 слов о несвободе рунета

Дмитрий Окрест

Посвящается новым пользователеям Рунета с крымскими IP.
Internet-Censorship_Layer

Свободное информационное пространство, которым пока еще считается интернет, сужается все быстрее. Новая технология проста. Обнаружив в интернете «экстремистскую» информацию, генпрокурор или его заместители направляют в Роскомнадзор требование об ограничении доступа к соответствующему ресурсу. Надзорное ведомство уведомляет оператора связи, который по требованию прокуратуры и производит отключение. При этом никакого суда для подтверждения своей правоты прокурорам не требуется.

Поправки к закону «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» вступили в силу 1 февраля 2014 г. Ранее, летом 2012 года, Госдума узаконила черные списки сайтов с вредной для детей информацией, а спустя год взялась за нарушителей авторских прав, разрешив блокировать сайты с пиратской кинопродукцией. В конце 2013-го депутаты приняли закон о блокировке «экстремистских» ресурсов по требованию Генпрокуратуры.

2 марта жительница Иваново Лиза Лисицина, студентка местного университета, в социальной сети «ВКонтакте» перепостила текст из сообщества Anarcho-News. Текст был не подписан, но имел очевидное украинское авторство: неизвестные обращались к россиянам с призывом начать массовые акции протеста. Спустя две недели, 15 марта, в 8.40 утра в съемную квартиру Лисициной постучались трое оперативников из местного ФСБ и понятые. Руководил операцией Герман Овсянников, показавший корочку ФСБ. Предъявили ордер на обыск, изъяли wi-fi роутер, планшет, модем, плеер, ноутбук и две флешки.

Что искали чекисты, скоро стало понятно: Лисициной инкриминируют ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») — в том самом репосте местный эксперт обнаружил признаки экстремизма. Лизе светит срок в четыре года. Текст с анархического сайта зажил дальнейшей жизнью: 2 апреля пользователи интернета, у которых провайдер «Ростелеком», сообщили, что Живой Журнал заблокирован — за тот же текст.

4 февраля президент Владимир Путин подписал закон об ужесточении ответственности по экстремистским статьям. Отныне штраф за экстремистские правонарушения — до полумиллиона рублей и обвиняемые будут заключаться под стражу. За организацию экстремистского сообщества — 6 лет, за участие — 4 года. Согласно закону, блокировке подлежит информация, содержащая «призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка».

13 марта этого года Роскомнадзор потребовал от провайдеров ограничить доступ к оппозиционным сайтам «Ежедневный журнал», Грани.ру и Каспаров.ру. По словам директора Грани.ру Юлии Березовской, в уведомлении Роскомнадзора утверждалось, что на сайтах размещались «призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности или участию в массовых мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка». Названия материалов указаны не были. Противоправным объявили фактически весь контент: «Если бы они сказали, какой конкретно материал их не устраивает, мы бы его убрали, а так мы просто не представляем, что нужно сделать, чтобы сайт удалили из Реестра экстремистских материалов, а значит, блокировка бессрочна».

Доступ к «Граням» ограничили на пике посещаемости сайта: в разгар украинской революции ежедневная аудитория достигала 150 тысяч пользователей. Сейчас сайт доступен благодаря тому, что системные администраторы периодически меняют IP-адрес ресурса, а читатели пользуются анонимайзерами. «Политический Рунет переходит на партизанский способ существования», — резюмирует Березовская.

27 марта председатель комиссии Мосгордумы по безопасности Инна Святенко посетовала, что «спецслужбы не могут установить полный контроль над блогерами», и предложила распространить действие статьи на тех, кто критично относится к присоединению Крыма. С мая вступил в силу новая статья 280.1 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности РФ»).

Педофилия, наркотики, азартные игры, нацизм и прочее людоедство — совсем не то, что хочется защищать. Но охранители в попытке оградить граждан от экстремистских идей выплеснут вместе с водой ребенка. Вне доступа могут оказаться и репосты афиш несанкционированной демонстрации. МВД планирует создать в каждом федеральном округе образовательные центры для разного рода экспертов — лингвистов, психологов, религиоведов. Планируется, что будет создан и Единый реестр экспертов — в помощь следственным органам. Заведующая лабораторией при Российском федеральном центре судебной экспертизы Татьяна Секераж надеется, что прошедший уже первое чтение законопроект утвердит необходимость сертификации специалистов.

Однако Дмитрий Дубровский из Высшей школы экономики опасается, что реестр создается ровно для того, чтобы исключить из него «непредсказуемых» экспертов, которые откажутся штамповать заключения следователей. И напоминает, как эксперт-филолог Лариса Тесленко назвала экстремизмом словосочетание «путинский режим», а примером межнациональной розни посчитала слова «русско-чеченская война». Дубровский говорит, что экспертизу по экстремистским делам часто представляют люди не самого образованного порядка, да к тому же со специфическим опытом советского времени. «Немало тех, с кем сталкиваюсь в суде, называют себя докторами политических наук, — рассказывает Дубровский. — Защищались они в 70-е — по историческому материализму. Уверен, в их диссертациях немало места отведено рассуждениям о предательской роли троцкистско-зиновьевского центра».

Итак, что надо делать, дабы не попасть под экстремизм? Дубровский считает, что интернет-пользователи должны позаботиться о себе сами — самоцензура, приватность и хостинг блога за рубежом: «Призывы трактуются довольно широко, и сам по себе призыв, например, не считать Крым частью России вполне потянет на экстремизм, — говорит преподаватель — У власти масса сервильных экспертов, которые обеспечат правильные выводы».

Если вы владелец сайта, попавшего в опалу и решительно не понимаете к чему же могли придраться прокуроры, а уведомление до вас так и не дошло, то изучите черные списки. Три из них есть на сайте Роскомнадзора: это Единый реестр запрещенной информации, список нарушителей авторских прав и перечень ресурсов, забаненных за экстремизм. Если там про вас ничего нет, загляните в федеральный список экстремистских материалов на сайте Минюста. Поводом для блокировки может стать перепост из ранее запрещенных материалов.

Если же вы по-прежнему уверены, что ничего не нарушали, а всего лишь выразили свое сугубо личное мнение о животрепещущих проблемах современности — вы можете пойти в суд. Для этого вам нужна официальная бумага о причинах блокировки — если вы ее так и не получили, отправьте запрос провайдеру, и он перешлет требования контролирующих органов.

Но не так все просто. Например, до 29 августа адвокаты ЕЖ.ру не могли узнать причину гонений. Наконец-то прокурор Михаил Рыжков сдался: «Еж» поплатился за целый раздел своего сайта — «Болотное дело». По мнению прокурора, в этом разделе «тенденциозно освещаются» акции солидарности с узниками 6 мая. «До читателей доводится информация, что проводимые в нарушение закона мероприятия являются приемлемыми для выражения гражданской позиции, у аудитории формируется убеждение о приемлемости подобного поведения» В чем «тенденциозность освещения акций», каковы критерии — ни представитель Роскомнадзора, ни Генпрокуроры назвать не смогли. Главный редактор Владимир Корсунский связывает запрет с началом крымской кампании: «Это был первый залп, когда зачищают информационное поле, во время Второй мировой, например, отбирали коротковолновые приемники».

Сегодня опасную для государства информацию отслеживают с помощью СОРМ—3 — «Системы технических средств для обеспечения функций оперативно-рoзыскных мероприятий». Этот комплекс для автоматического контроля телефонных разговоров и интернета внедряют давно, но теперь за гражданами России будет следить еще и новая, третья по счету, версия, чтобы выяснить, под каким логином человек пользовался почтовым сервером или социальной сетью, Система позволяет находить информацию через кодовые слова, логины или имена подключенных пользователей. Кроме вышеперечисленного, она обеспечивает трехлетнее хранение иоперативный доступ к данным обо всех абонентах. Благодаря семантическому анализу компьютер находит слова-маркеры — «Путин», «Кремль», «экстремизм» — и пытается понять контекстный смысл. Со временем робот видит уже не просто обычный текст, а понимает, где тот или иной автор говорит о ком-то с иронией, где — с восхищением.

На прослушку надо иметь разрешение суда, однако спецслужбы заинтересованы собрать данные в рамках доследственной проверки. Но если раньше во время доследственной проверки можно было получить только данные о контактах пользователя, то теперь становится доступно и содержание этих контактов, что и есть нарушение тайны переписки. Технические средства буквально опережают право!

Компании-провайдеру Владимира (назвать фирму или свою фамилию отказывается) при десяти тысячах абонентов требуется ежесуточно сохранять 80 терабайт данных — «Знающие поймут, что это умопомрачительные цифры — стоимость такого оборудования достигает как минимум миллиона евро». «У нас на узле связи должна стоять специальная «железка», которая автоматически фильтрует весь входящий—исходящий контент», — продолжает Владимир. — «На деле все работает в ручном режиме. После звонка из ФСБ идет мальчик и перетыкает провод, чтобы включить прослушку. Нужное оборудование мало, кто установил, поэтому сейчас любого провайдера можно закрыть в течение часа — невозможно выполнить все предписания».

Пока власть и бизнес не могут решить, кто будет платить за очень дорогое оборудование, чтобы сотрудники силовых ведомств имели доступ к большому архиву данных. Владимир уверен, что на бумаге СОРМ-3 установят практически все провайдеры, а реально — не больше 10%. Впрочем ФСБ вовсе нет необходимости отслеживать всех — как не отслеживал всех и советский КГБ. Достаточно мониторить политиков, активистов, журналистов, правозащитников, известных блогеров. Всех остальных будут ловить по кодовым словам, содержащим угрозу власти.

Скрыться от всевидящего ока приватную информацию и добраться до запрещенных государством материалов все равно можно. Наиболее надежным способом обойти запрет эксперты считают TOR (The Onion Router — «маршрутизация по принципу луковицы»). Эта состоящая из сотен тысяч компьютеров сеть, которая гоняет пользовательский трафик, и тем запутывает следы. Если в обычной ситуации пользователя можно вычислить по его уникальному IP-адресу, то тут, как говорится, ищи ветра в поле. Эта анонимность уже года два как беспокоит депутатов, которые неоднократно предлагали запретить программы, которые позволяют маскироваться в интернете. Но у их коллег по парламенту до этого пока не дошли руки.

Вам также может понравиться...