The rise of Azov
War in the east, political and economic crisis in Kyiv — these are ideal conditions for Ukraine’s far right to capitalise on their frontline successes.
War in the east, political and economic crisis in Kyiv — these are ideal conditions for Ukraine’s far right to capitalise on their frontline successes.
Україна стоїть на перехресті двох загроз: фашистської Росії, що своїми агресивними діями чавить український політичний прогрес, та власними ультраправими, націоналістичними, фашистськими та неонацистськими політичними партіями і рухами. Останні радісно намагаються відповідати штампам російської пропаганди про хунту та кровожерливих бандерівців.
Не успели мы отметить смерть старого Госнаркоконтроля, как ему пришла достойная смена. Видный активист “Правого Сектора” Илья Кива, которого Аваков назначил начальником новой Наркополиции, пообещал в своём Фейсбуке добиться введения уголовного наказание для людей, употребляющих наркотики. По всей видимости, он ожидал восторженных аплодисментов публики, но получил по большей части плевки и насмешки.
Здесь некоторые друзья просят не отдавать ни одного голоса за ультраправые партии. Плакаты рисуют.
Иногда силу проявляют от бессилия. “От него кровопролитиев ждали, а он чижика съел”. Вместо обещанного похода на Киев, вместо добровольческих батальонов, железным потоком возвращающихся в столицу неся поступь настоящей хунты, вместо торжества белой расы в отдельно-взятой стране мы видим идиотскую и лишенную всякого смысла борьбу против группы, которая никакой политической угрозы ультраправым не представляет.
Deutsche Version У западных наблюдателей, особенно у левых, часто вызывала возмущение нацистская символика на “общенародных” протестах в Украине. Именно благодаря этому миф о “фашистском путче” и “хунте” и оказался столь живучим. Но эта толерантность...
The first thing you notice in contemporary Ukraine (and, indeed, Eastern Europe as a whole) is how LGBT people are consistently portrayed as the main antagonisers for people of conservative beliefs.
Здорово, что Украина с ее медиазвездами вроде Яроша или Билецкого не осталась на обочине цивилизации, и проблема насилия и дискриминации по отношению к ЛГБТК волнует людей настолько, что они не побоялись выйти на марш. Уверен, в будущем организация подобных мероприятий больше не будет прерогативой горстки безответственных затейщиков, и следующий Марш Равенства пройдет так же радикально и безопасно, как анархистский первомай.
6 июня в Киеве прошёл Марш Равенства – акция, посвящённая защите прав ЛГБТ. Около 300 активисток и активистов собрались с утра на Оболонской набережной. Помимо представителей и представительниц ЛГБТК, на марш пришли либеральные и левые активисты. Присутствовали также представители правозащитной организации Amnesty International, послы США и Швеции, двое народных депутатов, волонтёры из Красного Креста, активисты из стран ЕС.
Срыв лекции Николая Старикова, автора конспирологической макулатуры и бригадира уличных банд “Антимайдана”, куратора проекта “информационная война”, имеющего репутацию, соотносимую с Хирургом (который, кстати, в ноября 2014 тоже выступал в РГГУ, который, как известно, “вне политики”) произвел неожиданный оклик, и именно последний, а не само действие коллектива студентов и преподавателей, заслуживает обсуждения
“Новороссия”, аннексия Крыма, обострение отношений со всем миром (особенно с Америкой, реванш за Холодную Войну!) – это воплощение тех идей, которые в 90-е годы вынашивались маргинальными русскими националистами. Для того, чтобы лучше понять что происходит сейчас на Донбассе, нам следует вникнуть в прошлое и настоящее российской ультраправой и красно-коричневой политической сцены. Семена расцветающих там в наши дни уродливых красно-коричневых сорняков сеялись еще с 90-х.
Теперь стало можно говорить “я говорю по-русски” без этого стыдливого уточнения “временно” и это является принципиальным изменением. Публичные политики, декларирующие свою патриотичность, могут себе позволить вести блоги по-русски, русский язык звучит в министерствах и это не воспринимается патриотами как “предательство”. И я настаиваю, что это именно качественное, а не количественное изменение, оно состоит не в том, что “украинский националист стал более терпим к русскоязычности”, а в изменении самой дефиниции понятия “украинский националист”, в котором самоидентификация заменила этничность.