От мельчайшего уполномоченного лица и до президента, вся наша бюрократия — русская. Не в плане национальности, конечно же, а в плане идеологии и политической культуры. И это древняя традиция, начало которой было положено ещё до создания СССР. Эта русская бюрократия Украины отчаянно держится, стараясь не выронить на ходу балалайку. Она копирует российские законы и методы, меняя название страны и государственных символов.
После первого разгона Евромайдана, убийства Вербицкого и других активистов, избиений журналистов неудивительно, что люди пришли на «мирный марш» со «средствами самозащиты». И я не удивлён, что обе стороны заранее были готовы вгрызться друг другу в глотки. Прекрасный солнечный день. И трупы, лежащие на Институтской и в Мариинке. Гранаты, летящие в людей. И коктейли Молотова, жгущие вооружённых солдат.
Есть одна весьма табуированная для левых и анархистов, поддерживающих Рожаву, тема: присутствие и влияние военных США в сирийском Курдистане. Об этой теме обычно стараются не говорить. Ведь как это получается — икона социальной\социалистической революции и дружит с империалистической Америкой?!
Советская власть провела массовую ликвидацию безграмотности и ввела всеобщее школьное обучение, что несомненно хорошо. Но дальше по этим мозгам, читать уже научившимся, а думать — еще так себе, жахнули истматом, диаматом и прочей марксистско-ленинской философией, которую и с хорошим-то гуманитарным образованием надо читать аккуратно и критично.
Русская идеология – это самоубийство, которое никак не может завершиться и оттого оборачивается затянувшимся самоистязанием. Но сколько бы ни длилась пытка, именно смерть – истинная цель её апологетов. И они её обязательно достигнут.
Я еду в метро и созерцаю людей, ещё не знающих, насколько круто изменилась их дальнейшая жизнь. Идут дни. До того мирная улица превратилась в горящую линию фронта, в огненную стену, отделяющую «Беркут» от гражданских людей в масках и шлемах. 22 января — День соборности Украины. По злой иронии, в этот же день начали стрелять по протестующим насмерть.
Американский средний класс после войны жил «традиционным укладом»: муж работает, жена ведет домашнее хозяйство. Рано утром жена везет мужа к поезду, он целует ее и едет в город на работу. Она возвращается домой, готовит обед, убирает, стирает, ходит по магазинам, а вечером едет на ту же стоянку забирать мужа. Однако как раз к семидесятым годам этот уклад стал уходить.
Cимпатичный беларуский пограничник спросил, почему у меня в загране «свежие украинские штампы», есть ли у меня другие документы, кроме паспортов. У меня было удостоверение, и юноша оживился: «Вы журналист? Про Украину будете писать? А знаете, — продолжал он с нажимом, — что там не война, а спецоперация?»
Украинские ультраправые не хотят лучшей жизни для всех и сейчас, они хотят культурного господства, и равноправие для их идеологии — реальная угроза. Само понятие «гендер» уже заставляет их паниковать. Им нельзя допустить, чтоб окно Овертона сдвинулось в сторону от их дремучих концепций. Ну, просто никто не будет голосовать за их партии.
Телевизор как явление начинает медленно и уверенно отмирать. Несмотря на то, что он остается излюбленным сосальщиком баблоса политических сил Украины, смотреть его на постоянке продолжают только пенсионеры. На выборах, в основном, голосуют граждане возрастом 50+. Возникает вопрос: «А как привлечь молодежь?» На помощь приходят социальные сети.
Неформальні структури «сімейного» типу — прості й стійкі. Вони пережили Сталіна і навіть, у певному сенсі, стали панівними. Сталін не знищував систему кланів, як стверджують його фанати, він лише періодично знищував непідконтрольні йому клани, його власна влада багато в чому базувалася на цих неформальних структурах, а сам він називався «батьком народів».
В 2011 году Украина подписала Стамбульскую конвенцию. Этому активно способствовали лидерки женских организаций, правозащитницы и феминистки. Конвенция признаёт насилие над женщинами и домашнее насилие нарушением прав человека, а также содержит механизмы и способы предотвращения этих преступлений и борьбы с ним. Но в 2017 году документ всё ещё не ратифицирован.
