«Бюджетник» и петрократия

Поводом к написанию заметки стало закрытие пожарными польского культурного центра в Петербурге Wspólnota Polska: в левой речи отсутствует серьезная концептуализация таких ситуаций (когда те, кто считается рабочими, выполняют государственные репрессивные функции) – так же, как и ситуации с массовым участием школьных учителей в фальсификациях выборов в России; обычно ограничиваются абстрактным разговором о «принуждении» и пытаются привести примеры коррупции работников в западных корпорациях ради очередного «везде то же самое».
rodina
Сильвен Лазарю в «Антропологии имени» вводит – точнее, максимально использует – концепт «Государство-партия», который описывает государства реального социализма, то есть сталинизм в широком смысле1. Главной особенностью Государства-партии, по Лазарю, является то, что оно отменяет какую-либо дистанцию между государством и производством. Отменяет, чтобы устранить капиталистические законы стоимости, форму товара и деньги как универсальный эквивалент (что такое разница между потребительской и меновой стоимостью при социализме? что такое товарный фетишизм при социализме? что такое деньги как эквивалент при социализме, если все получают однопорядковые суммы денег за свой труд?2).

Поэтому экономика как самостоятельная сфера праксиса в Государстве-партии просто отсутствует – любое производство есть работа государства; здесь даже на уровне словоупотребления симптоматична частота употребления термина «народное хозяйство», партийные агитаторы сами как будто понимали, что слово «экономика» не вполне пригодно; «плановость» производства здесь не причина, а следствие. Отсутствие производства, отличного от государства, означает и отсутствие отличного от государства общества, что понятно: если мы согласимся с великим текстом Маркса «Отчужденный труд», что труд – это и есть человеческое бытие, то ясно, почему в Государстве-партии никакой негосударственный Mitsein3 не возможен. Высшим проявлением этой модели Лазарю видит концепцию комбината – где сочетаются и разные отрасли производства, и образование, и досуг, и контроль: комбинат – это «фрагмент Государства»; сюда можно было бы добавить и спланированные моногорода – особенно если функционально сравнить их с рабочими городками XIX–сер. XX вв. при каких-нибудь шахтах и приисках в капиталистических странах.

Лазарю, в числе прочих следствий, показывает, почему бессмысленно выражение «госкапитализм» – или же переосмысление ситуации реального социализма в терминах конфликта между новыми квазикапиталистами (говорящими от имени народа бюрократами, реально контролирующими «коллективную собственность») и остальными трудящимися. Теория государства, как аппарата для наилучшей эксплуатации господствующим классом производительных классов здесь просто не работает. Ведь проблема в том, что при отсутствии экономики любой рабочий является бюрократом. Любой условный Стаханов – это рабочий-бюрократ, функционер государства, он выполняет государственную задачу по производству. Возможно, здесь, а не в одних лишь репрессиях и терроре (и опять же, террор – следствие4), надо искать причины исчезновения рабочей борьбы в 1920-е – бюрократ не может бороться против государства, разве что по личным и отделенным от своих собственных кондиций причинам. [Это также одна из причин, почему безнадежны были мечты радикальных левых в Перестройку – исходя из того, что формально рабочими являлось абсолютное большинство населения, полагали, что осталось лишь скинуть власть партийных бюрократов и уничтожить КГБ; дело здесь вовсе не в одних лишь только «правых (или рыночных) настроениях масс»].

Современный российский «бюджетник» – это осколок этой системы, оказавшийся в непригодных, совершенно противоречивых условиях, вне государства-партии. Разумеется, «бюджетник» – не эксплуатируемый рабочий, подчиненный принципам стоимости и эквивалента – в отличие от настоящих (производящих и эксплуатируемых) рабочих, будь-то рабочие филиала японского производителя автомобилей или же программисты. И точно так же разумеется, это никакое не сословие в смысле Симона Кордонского – представить себе сословие без опоры на генеалогию невозможно5. «Бюджетник» – это рабочий-бюрократ в эпоху, когда между государством и производством возник определенный зазор. Его работа не может быть капитализироваться и эксплуатироваться так, как на Западе это делают со схожими отраслями – когда те же образование и наука становятся одним из главных капиталовложений. Но потерявшее тотальность контроля над производством государство, ставшее государством-петрократией, по-видимому, само не вполне представляет, как ему эксплуатировать бюджетника – оно не может сделать из него полноценного рабочего-при-капитализме (на Западе работник-госслужащий ничем принципиально – в смысле встроенности в производство и производственные отношения – не отличается от рабочего на частном предприятии, разве что несравнимо большей социальной защищенностью), но оно, не желая, несмотря на отдельные «поползновения», превращаться обратно в Государство-партию, также не может сохранить за «бюджетником» его двойной статус. В результате, государству-петрократии, незаинтересованному в продукте труда бюджетника, бюджетников приходится или сокращать (что по недомыслию у нас называют «неолиберализмом»), или же использовать их в чистой, редуцированной бюрократической функции: сохранению существующего режима (работа бюрократа – не только производство конкретных госуслуг, но и повседневное воспроизводство государства как такового). То есть принимая активное участие в фальсификации выборов, путинская учительница является 100% бюрократом, правда, вне институций и какой-либо правовой системы, которые могли бы такого бюрократа сдерживать. Но, поскольку государство, судя по всем признакам, мало заинтересовано в том, что же именно эта учительница делает 4-6 лет между фальсификациями, не будет совсем уж чрезмерным преувеличением утверждать, что фальсификация – и есть ее главная работа с точки зрения ее «работодателя».

Поэтому слабо верится в возможную прогрессивную или революционную роль «бюджетников» (хотя, конечно, они могут выходить бунтовать против перестающего их кормить государства – с целью возвращения ситуации, когда их кормили), здесь мы имеем дело не с мифологической концепцией «совков» с «рабскими ментальностью», а определенную структуру. Что, разумеется, не означает, что их участие в прогрессивной борьбе в качестве «просто граждан» невозможно – проблематична здесь лишь ставка на страту в целом.

1↑ Доступный в сети испанский перевод: Sylvain Lazarus. Antropología del nombre. Traducción y establecimiento al español: A. Arozamena. P.105-106. https://ru.scribd.com/doc/145652789/Sylvain-Lazarus-Antropologia-Del-Nombre
2↑ Здесь имеется в виду не вопрос о равноценности/неравноценности видов труда, а именно то, что социалистическое государство лишает деньги функции эквивалента.
3↑ Со-бытие, бытие-с. Один из экзистенциалов Dasein по Хайдеггеру.
4↑ Там же. P.54.
5↑ Концепцию квазисословий, подпитывающую некоторые либеральные дискурсы о едва ли не феодализме современной России см. в Кордонский С. Сословная структура постсоветской России. М., 2008. Тем не менее, при всей своей спорности она индуцирует целый ряд вопросов, могущих вызвать затруднения у классических классовых подходов.

Вам также может понравиться...