Женское обрезание, анархизм и ценности большинства

mutilation
Уже несколько дней в интернете обсуждается доклад фонда “Правовая Инициатива” о женском обрезании в Дагестане. Чудовищная варварская традиция, которая казалась большинству из нас чем-то безмерно далеким, практически открыто практикуется на территории Российской Федерации. Глава Совета Муфтиев Северного Кавказа Исмаил Бердиев высказался в поддержку традиции как средства борьбы против разврата, потом, впрочем, отказался от своих слов, уточнив, что имел ввиду абстрактную борьбу за мораль, а вовсе не изуверскую хирургическую операцию о которой его, собственно, и спрашивали. Бороду муфтий сбрил, но куда деть умище? Соратника по консервативному лагерю поддержал священник Всеволод Чаплин, выступивший за самобытную народную традицию и против губительного наступления глобализации и либерализма. От записных мракобесов трудно ожидать чего-то другого.

Сильнее удивил Александр Брод, предложивший делать женское обрезание в клинике под присмотром врачей, дескать, таким образом права женщин не будут нарушаться. Именитый правозащитник продемонстрировал отсутствие базовых знаний не только о женской анатомии, но и, собственно, о правах человека. Например, о Мадридской и Токийской декларациях.

Женское обрезание – это какое-то идеальное абсолютное зло и мракобесие, зло из палаты мер и весов, чтобы быть против него совершенно не нужно обладать какими-то выдающимися интеллектуальными или моральными качествами, достаточно просто не быть куском тупого дерьма. Писать о самой варварской процедуре я не буду, вряд ли удастся сказать что-то новое и интересное по этому поводу.

Интереснее написать о вопросах и этических дилеммах, которые становятся особенно выпуклыми на фоне идеального, абсолютного зла и непроглядного мракобесия.

Мы можем сколько угодно плевать в бороду Всеволода Чаплина и в безбородый подбородок Исмаила Бердиева, мы можем порицать лицемерие системного либерала Александра Брода и проклинать чиновников, которые закрывали глаза или даже поощряли “самобытную традицию”. Но факт остается фактом: сами дагестанские женщины пострадавшие от “обрезания” яростно защищают своё право увечить собственных дочерей.

«Всем мусульманкам должны делать. Без этого нельзя стать мусульманкой. Это обязательно. Это Сунна». «Мне делали, и я делала своим детям и внукам».

Ритуальную операцию осуществляет женщина и именно женщины следят за её исполнением. В основе традиции находится патриархальное желание контролировать женскую сексуальность, но по словам Саиды Сиражудиновой, проводившей исследование для “Правовой Инициативы”, местные мужчины к вопросам женского обрезания в большинстве своем безразличны, поддержание традиции – за женщинами, которые и воспроизводят сквозь поколения систему насилия.

Женщина не должна быть развратной. [Женское обрезание] делать надо, чтобы сберечь порядок в обществе. Все зависит от женщины, на ней ответственность»; «Женщина должна быть смиренна»; «Я без мужа столько прожила и никогда не гуляла»; «Чтобы женщины до брака не гуляли и потом от мужа налево не ходили»; «Чтобы она не гуляла, и не было тяги до созревания»; «Чтобы не гуляли до свадьбы и потом»; «Сохранение девушкой порядочности».

Матери калечат дочерей, а те калечат своих дочерей, и так далее. Система не нуждается во внешнем принуждении, она воспроизводит сама себя. А вот разрушить её в обозримом будущем можно лишь благодаря внешнему влиянию. Девочек можно защитить от ножниц лишь совершив насилие (косвенное, а в некоторых случаях и прямое) над их родителями. Причем сами дети не в состоянии об этом попросить, у них попросту отсутствует понимание того, что с ними происходит.

Левые привыкли винить во всем капитал и государство. Но отнюдь не капитал и не государство режут маленьких девочек, чтобы защитить их от греховных желаний. Это делают их матери и бабушки, желающие угодить отцам и дедам, потому что они не умеют ничего иного, кроме как угождать, потому что так здесь заведено.

Если мы всерьез желаем пресечь варварскую традицию, это значит, что мы должны будем переступить через желания и образ жизни тысяч реальных людей. Левые и многие анархисты привыкли идеализировать “народ”, который мудр, добр и знает как надо, стоит только избавить его от “паразитов”. Но вот он, “народ”, самая угнетенная его часть, радостно приумножает зло и насилие, безо всякого к тому внешнего принуждения. Более того, лишь прямое принуждение сможет заставить его (народ) это прекратить. Не самоуправление, не самоорганизация, не прямая демократия и не принятие решений консенсусом: всё вышеперечисленное попросту не будет работать в сообществе, которое считает, что “разврат” – это зло, с которым нужно бороться с помощью хирургических операций. На мнение членов этого сообщества мы дружно плюем, и вряд ли кто-то из либертариев (кроме совсем уж потерявших стыд латентных консерваторов) станет защищать их право жить по-своему и решать своё (и своих детей будущее) через “прямую демократию” и “референдумы”. Освобождение в данной ситуации не может прийти снизу, оно прийдет только лишь извне. Даже те, кто проявляет достаточную волю, чтобы попытаться вырваться из тюрьмы традиционного общества, не смогут сделать это без внешней помощи. И реформистский, и тем более, революционный пусть к освобождению прогрессивного меньшинства лежит в такой ситуации поперек воли большинства, любые альтернативные ценности будут вынуждены пробиваться сквозь косность, предрассудки и запреты. Пробиваться в том числе силой. Здесь нет возможности консенсуса, нет никакого пространства для диалога. Есть традиции, есть системы ценностей, которые должны умереть, потому что им не место в современном цивилизованном мире и уж тем более в мире будущего. Точка.

А теперь давайте отрешимся от зла далекого и подумаем о каком-то более близком, более ощутимом зле. О людях, которые противостоят “разврату” и защищают свои “традиционные ценности”, например, нападая на “Марши Равенства” или устраивая антинаркотические рейды в ночных клубах. О людях, которые не режут детей ножницами, но промывают им мозги религиозной пропагандой, пытаясь протащить её в школы и детские сады. О людях, которые желают контролировать женское тело через запреты абортов, а часто и контрацепции. Должны ли анархисты прислушаться к этим людям и к тем, кто пассивно их поддерживает, поскольку каждое мнение имеет ценность? Стоит ли проявить пацифизм и отказаться от попыток победить зло злом, делая ставку на просвещение и ожидание? А если большинство будет с ними, а не с нами, то стоит ли принять мнение большинства? Ответ был озвучен еще в предыдущем абзаце. Нет, не стоит.

Существуют ценности, которые несовместимы со свободным будущим и должны отправиться на свалку. Их носители – живые люди, часто подверженные дискриминации и страдающие от несправедливости. Но собственное страдание не добавляет им правоты. Часто либертарии занимаются оправданием и релятивизацией зла, прикрывая собственный конформизм или трусость принципами. Даже худшим из читателей этого текста вряд ли будет уготовано стать когда-либо Чаплиными и Бердиевыми. Зато есть риск стать ненароком Александром Бродом, это, в каком-то смысле, куда страшнее.

Вам также может понравиться...

  • Где этот предложение Брода?

    • http://kommersant.ru/doc/3065877 тут упоминается ретроспективно, например.

    • пока отряд 731 существовал, хорошо было хотя бы, что к процедурам привлекалось много военврачей, а не всё маньяки немытые.

    • Alexandr Wolodarskij ничего подобного там нет. Брод однозначно за запрета.

    • Брод сперва высказался за проведение операции в больницах (хоть и осудил). Потом, когда уже даже муфтий дал заднюю – он высказался за запрет.

    • В этом тексте ничего подобного нет.

    • Это обряд архаичный, консервативный, в нем абсолютно нет необходимости,— заявил господин Брод “Ъ”.— Печально, что он появился в Дагестане, где на фоне экономического спада происходит радикализация ислама, и берутся на вооружение такие негуманные практики. Объяснения Бердиева о том, что таким образом можно усмирить плоть или оградить женщину от блуда, абсурдны и антигуманны. Но пока это имеет место быть, пока существует спрос на такие практики, пока это происходит дома, в нестерильных условиях, необходимо к этим операциям привлекать врачей». Как можно последнее предложение трактовать иначе?

    • Это обряд архаичный, консервативный, в нем абсолютно нет необходимости,— заявил господин Брод “Ъ”.— Печально, что он появился в Дагестане, где на фоне экономического спада происходит радикализация ислама, и берутся на вооружение такие негуманные практики. Объяснения Бердиева о том, что таким образом можно усмирить плоть или оградить женщину от блуда, абсурдны и антигуманны. Но пока это имеет место быть, пока существует спрос на такие практики, пока это происходит дома, в нестерильных условиях, необходимо к этим операциям привлекать врачей».

  • о каком насилии, которое необходимо совершить, в статье идёт речь?

    • К сожалению, о систематическом и организованном.

      Обеспечение функционирующей правовой системы, например. С ювенальной юстицией.
      Вещи о которых в ортодоксальном анархизме думать не принято, многие гипотетические построения начинают рушиться.

    • да, на данный момент реальный не утопический механизм один. как раз из неопубликованного здесь до этого комментария:

      Ювенальная юстиция (потенциально), права человека, права ребёнка, права и обязанности родителей, определённые международными положениями и
      законом государства принявшим эти положения (на данный момент) – в случае с Дагестаном и Кавказом России груз ответственности так же как на непосредственных исполнителях лежит и на аппаратах государства. Умышленное нанесение увечий это статья и тюрьма, согласно законам государства. если уже прописанный механизм будет работать, то добавив к нему ежегодный полный осмотр ребёнка на выявление увечий независимой комиссией, формируемой не из локальных представителей можно получить результат лет за 10-15.

    • смотря из любого ортодоксального приемлемого типа уклада сообщества необходимо в первую очередь понимать, что достижение цели (для анархиста – анархизм) это прохождение всех стадий эволюции оного. как бы того не хотелось, но мановения волшебной палочки не будет. если даже у нас под носом из всех вводных всё равно не получилось переступить национальное государство и приблизится хотя бы к постсовременной конструкции.
      в этом направлении можно работать пока что лишь в небольшом контуре, отчетливо чувствуя границы стабильности протекания.

      По этому с подобными вопиющими фактами человеческой жизнедеятельности на данный момент сможет справиться только уверенная мощная ювенальная юстиция, как бы многие не боялись этого.

    • “о систематическом и организованном. Обеспечение функционирующей правовой системы, например. С ювенальной юстицией”. – анархисты за государственное насилие. збс.

    • Создание правовой системы без государства – достаточно интересный вызов для анархизма, как в области теории, так и практики. Без этого все заканчивается линчеваниями

    • вообще говоря обычно подразумевается, что никакой централизованной правовой ситемы быть не должно. кто хочет живет так, кто хочет эдак. разные общины, не мешающие другим. да, кто-то режет детей. но кто-то имеет право не резать. и этого достаточно. других не переделать.

    • государство тем и легитимирует себя, что предоставляет защиту от зла (ценой зла еще большего). отказ от государства подразумевает таки признание частного зла (традиций, частных конфликтов) как менее опасного, чем зло централизованной системы насилия.

    • Почему сразу “централизованной”? Можно сохранять федеративную структуру, придерживаясь общих правил и ценностей. Формат в котором одни едят детей, другие занимаются расовой сегрегацией, а третьи устраивают геноцид четвертым – это все что угодно, но не анархическая утопия.

    • Дело не в организации, а в том, является ли правовая норма обязательной для всех. Если является, то она может обеспечиваться только принуждением. Я лично считаю, что анархизм возможен только при условии возможности для тех, кто не хочет подчиняться норме (любой), выйти из сообщества и основать свое. да, там люди могут есть детей. но признание права выхода из правового поля – главное условие добровольности принятия правовой нормы.

    • и, кстати, именно это делает анархизхм не утопией а реальностью. нет нужды разрушать все государства. достаточно добиться права на выход из них желающих. в том числе с правом занимать географическую территорию, на которую не будет распространяться государственная власть.

    • Если у людей есть право есть других людей (обусловленное только лишь их волей), тот почему мы не можем присвоить себе право вырывать зубы у людей которые желают есть людей? Фигурально выражаясь. Вполне можем. Не вижу здесь логического противоречия.

      Если клерикалы имеют право бороться с “развратом”, почему бы не присвоить себе право бороться с тупостью и жесткостью?

    • нет, мы можем конечно. так-то я считаю, что вообще все дозволено. но это не будет анархизмом. да, право есть на что угодно. можно вступить в правящую партию и стать депутатом или министром внутренних дел. и тут тоже нет ничего этически-запретного. но это не анархизм, только и всего.

    • А кто и на каком основании обладает полномочиями решать за других, что есть анархизм, а что нет?

  • Evgenij

    Автор – дагестанец?
    “Если мы всерьез желаем присечь варварскую традицию, это значит, что мы должны будем переступить через желания и образ жизни тысяч реальных людей” 👈🏼схуяли ты считаешь себя вправе переступать “через желания и образ жизни тысяч реальных людей” только потому что воспринимаешь их как варварские?
    Да и ваще “…если мы хотим…” нам хотеть больше нечего?!

  • Альберт

    Хехехе, как обычно, народ – это быдло нас НИПАНИМАЕТ он БЫДЛО. У тебя есть традиции которые “неподходят под наши стандарты- запретить!” Знаете чем это пахнет? Банальным имперством и попыткой навязать СВОЕ зрение на другие народы и нации, что и делали империи. Как- это мило, хотя левак и свобода эти вещи несовместимы, тут как говориться или трусы оденьте или снимите крестик.