Но рано или поздно чешский пролетариат, вступивший в борьбу, понял бы – дело не в том, что любой бюрократ или даже бюрократия в целом, в сию минуту представляет как свою цель, а в том, чтобы что на самом деле представляет собой бюрократия.
Я сидел за компьютером на работе, и мне была нужна фотография Путина. Взглянув на портрет президента, я подумал: «А почему бы не закрасить его красными квадратами в шахматном порядке?» Я открыл фоторедактор и посмотрел, что из этого получится.
Почти все мои работы анархические. Искусство и политика для меня, настолько тесно переплетены, что являются практически неразличимыми. Если говорить о «впервые в жизни», то я стал анархистом, когда мне было 14 лет, если не раньше. […] Определенно в 1963 году искусство для меня представлялось связанным с нонконформизмом, богемностью и восстанием.
Брассенс был «каноническим» анархистским бардом, чьи песни лучше разъясняют положения либертарной политической философии, чем десятки пропагандистских статей.
Друга робота Володимира Кузнєцова, “Koliyivshchyna: Remanufacture”. Автор продовжує тематику класового протистояння, тепер уже в більш глобальному масштабі, виходячи за межі українського контексту.
Когда близкий к анархизму активист IWW Дэвид Ровикс писал песню о “реющем чёрном флаге”, он явно не думал о компьютерных пиратах. Поэт просто попытался отобразить романтику морского разбоя в том виде, в котором мы знаем её из книжек.
Перша робота з сповненого класовою ненавистю циклу “Коліївщина”. Володимир Кузнєцов надихався однойменної роботою Василя Касіяна та естетикою повстанського анархізму.
