Почему уходят из анархизма, и как заставить анархизм работать

Необычайно мудрая и богатая политическая философия анархизма сталкивается в наше время с серьезным упрощением и догматизацией, превращаясь в клишированную и зацикленную на самой себе наивность. Чаще всего люди «перерастают» анархизм, основанный на представлениях каких-то локальных авторитетов и тусовок. Они осознают, с одной стороны, его несостоятельность и неспособность повлиять на ситуацию, а с другой — сталкиваются с политическими вызовами, на которые у анархизма нет ответов.

Большинство украинских анархистов вообще больше интересуются тем, как объявить что-либо враждебным, ненужным и противоречащим анархизму, чем найти ответы на актуальные вопросы. Когда реальность показывает, что этот подход не работает — анархизм забрасывают.

По крайней мере, это честный поступок — оставить в покое политическую философию, которая тебя более не устраивает. Гораздо лучше уйти, чем продолжать натягивать сову на глобус, давая простые объяснения сложным проблемам и сводя все к популизму и вульгарной демагогии. Возможно, анархизм как движение от того столь сильно и деградировал, что вместо развития предпочел в своей массе закрывать глаза на противоречия и обустраивать замкнутую среду, которая в ХХІ веке никак не развивается, и продолжает пересказывать на новый лад не самые лучшие штампы ХІХ века в интерпретации авторитетов ХХ-го. Любой развивающийся человек, видя при скудности и ограниченности анархизма богатство и разнообразие жизни, выберет второе.

По сути, анархизм накладывает на своего адепта больше ограничений, чем дает надежд. Рабочие сознательно не борются за свои права, война требует выбора меньшего зла, в фаворе партии с совершенно антисоциальными предложениями, фашисты легко получают поддержку, говоря иными словами о тех же проблемах, что и анархисты…

Нельзя сидеть сложа руки, нужно что-то делать, спасать ситуацию, а анархизм не дает никаких рецептов. Все кругом неправы, ни в чем другом нет смысла, только классовая борьба против государства и капитала. Пару лет можно продержаться, раздавая правильные листовки и выкрикивая правильные лозунги на маршах. А дальше что? Ничего не происходит, ничего не меняется. Добиться какой-то эволюции от движения невозможно — ему хорошо и так, оно уцепилось за не самую лучшую тактику прошлого десятилетия, а о стратегии не хочет думать и вовсе.

Человек уйдет из такого движения и примкнет к какому-то другому, неся в себе оскорбленные остатки анархистских ценностей. Возможно, станет социал-демократом, считая, что без государства и правительства вывести куда-либо общество невозможною. Или же либералом, считая, что анархизм слишком категоричен, хотя стоит при тех же ценностях быть немного гибче. Бывает, что разочаровавшийся анархист становится фашистом, утверждая свободу своего одержимого эго и нивелируя все прочие ценности.

Конечно, куда сложнее и ответственнее — подрывать заскорузлые догмы анархизма, которые, может, формально и справедливы, но реально совершенно бесполезны. Кто-то назвал бы это «ревизионизмом», по аналогии с пересмотром социалистических положений разочаровавшимися марксистами. Но я бы назвал это очищением от догм, ведь в основе анархизма и не должно быть никаких догм — да что говорить, если в анархизме даже нет какой-либо единой теории. Все ценности строятся вокруг идеалов свободы и равенства, применимых к конкретным обстоятельствам.

«Истинный социализм», выбранный анархистами в качестве ориентира, больше похож на утопию и держится не на продуманных механизмах и технологиях, а на якобы спонтанности и стихийности творчества масс, высвобожденного революцией. Нет никаких конкретных идей насчет того, как обеспечить бесперебойную работу энергетики, коммуникаций и инфраструктуры в обществе, где пало государство. Главное — сбросить власть, а там уже пойдет как по маслу! Конечно, в период силового противостояния на этом можно будет выехать, но затем утвердится система, которая окажется наиболее стойкой и эффективной, а вовсе не та, которую воспевали под шумок революции анархисты.

Украинский анархист в период революции Майдана

Почему Майдан одержал пиррову победу? Потому что не смог утвердить работающую систему, которая оказалась бы надежнее и справедливее свежеразбитой. Поэтому новая власть и реанимировала коррупционно-бюрократический капитализм. По крайней мере, он работал, когда приходилось спасать целостность страны.

Да, вот тут государственный аппарат показал свою эффективность во всей красе, спасая суверенитет Украины на самом что ни на есть низовом уровне. Без военной помощи России хунты ДНР-ЛНР не выстояли бы и пары месяцев — ржавое и неэффективное украинское государство перемалывало их на ура. А как бы поступили анархисты, что бы они предложили?

Какой вывод мы можем из этого сделать? Например, такой, что государство, капитализм и революция — это куда более сложные явления, чем мы привыкли думать. Что же об этом думают в своей массе анархисты? Что Майдан был обречен изначально, поскольку недостаточно утверждал социальную повестку, не следовал задачам классовой борьбы, не стремился к уничтожению государства и капитализма?

Отличная оценка, которую можно давать по любому поводу. Почему Россия оккупировала Крым и ввела свои нештатные силы на Донбасс? Почему ракета Falcon Heavy компании SpaceX полетела не совсем так, как планировали? Почему случился обвал курса Биткойна? Ответ один — потому что при капитализме не бывает ничего хорошего! Во всех кризисах виноват капитализм, во всех трагедиях виновато государство, и только трудящиеся — невинные овечки, которые потрошат других невинных овечек, поскольку им запудрили мозги буржуи. Отличный ответ на все случаи жизни.

Запуск ракеты Falcon Heavy компании SpaceX

Наблюдая такое, поневоле понимаешь, почему кто-то ушел из анархизма в либералы и даже в фашисты. Совсем недавно французский философ Мишель Онфре задал в эссе «Постанархизм, растолкованный моей бабушке» хорошие вопросы для очищения анархизма от заскорузлых взглядов и неверно понятых идей:

Стоит ли на религиозный лад приносить жертвы старым доктринам анархистских соборов? Надо ли подчиняться, как в церкви, указам, провозглашенных синодами? Обязательно ли следовать тому, что анархистский катехизис проповедует своей пастве? Или, может, здесь и где-нибудь, а скорее и лучше — здесь, чем где-либо, выступить с целебным лозунгом: «Ни Бога, ни господина»?

Вспомним несколько догм. «Государство воплощает абсолютное зло», — даже когда речь идет о механизме, который равноправно и свободно, справедливо и беспристрастно распределяет результаты налогов? «Выборы — это всегда ловушка для дураков», — даже когда в них участвует Прудон или, как считал Мюррей Букчин, когда можно развивать либертарные сообщества, или можно установить с помощью голосования политические силовые отношения, которые, конечно, не идеальны, но более благоприятны для либертарного идеала?

Другая догма: «Капитализм — всего лишь момент в истории мира, его нужно уничтожить», — однако он является непреодолимой истиной обмена, начиная с тех пор, как мир стал миром. Ведь часто путают капитализм, в качестве способа производства богатств, который предусматривает частную собственность, и либерализм — способ перераспределения полученных таким образом богатств. Так что существовать мог бы либертарный капитализм, вроде того, как существовал советский капитализм или как экологический капитализм, к которому именно мы, кажется, сейчас и движемся…

Поэтому, действительно, стоит ли подпадать под влияние догм, когда называешь себя врагом всех догм? Или мы должны отрицать всякий авторитет, кроме авторитета собственной церкви? Разве анархизм не является по сути отказом от любых догм, включая анархистские догматы, во имя свободы мышления, критического и свободного использования своего ума, развития рациональности без эпистемологических, поучительных и идеологических препятствий? Очень часто анархистский ум подчиняется эпистемологической помехе, в частности, верованиям, его кристаллизуют, а затем цементируют во вредный призрак.

Революция, которая раз и навсегда решает все проблемы и гарантирует исчезновение зла во всех формах (больше никаких преступлений, убийств, эксплуатации, насилия, злобы, нищеты, злодеяний, ненависти, злопамятства и подобного, общество, наконец, без полиции, без «тюрьмы, без армии, без войны, без виселиц, без негативности…»), — вот несусветная выдумка, достойная фантастических сценариев, наиболее инфантильных и религиозных.

Сколько анархистов по старой привычке удовлетворяются активистской практикой чисто словесного толка? От акций, заточенных под распространение брошюр, к ведению задушевного дневника (или сайта сегодня), рисунков на стенах, изготовления транспарантов, созданию лозунгов, участия в маршах, во время которых мир убивается, конечно, с помощью слов, очевидно, в негативном и отрицательном стиле, но с доминированием ресентимента и печальных страстей? Эти акции, собственно, — кроме того, что вызывают улыбку в правых, руководства, либерального капитализма, властителей, правящих миром и грабящих планету, — происходят от политического фольклора, в котором не заметно никакого ощутимого прогресса.

Мишель Онфре

Правда, сколько можно повторять про «анархический коммунизм», если он продуман либо на уровне деревенской общины, либо на уровне научно-фантастической утопии? Что мы должны делать здесь и сейчас, чтобы управление обществом происходило под контролем самого общества? Как избавиться от нищеты, которая вынуждает людей заниматься самой грязной работой и отказываться от саморазвития? Как сохранить суверенитет такого общества, дать хорошей сдачи врагам и не разругаться со всем миром, став «империей зла»?

Как при этом удержать базовые ценности свободы, равенства и братства? Можно ли считать анархическую модификацию уже существующей республики собственно анархией? Где вообще заканчивается государство и начинается анархия? Стоит ли «пачкать руки», принимая решения, которые создают отношения власти? Ведь бить врагов — значит, осуществлять над ними власть, а если анархисты против любой власти, то что же это — нельзя бить врагов? Нужно ли запрещать частную инициативу в экономике, если капитализм с его частной собственностью — главный враг всех трудящихся? Или, может, капитализм —  это не труд, деньги и товары сами по себе, а определенная организация с привилегиями для одних и дискриминацией для других?..

Эти вопросы можно и нужно бесконечно задавать самому себе и окружающим, а еще нужнее — трезво оценивать обстановку, принимать решение и реализовывать его, воспринимая ошибки как полезные уроки, а не как поражение или «зашквар». Если анархизм не работает над решением общественных задач, он будет вариться в своих внутренних, экзистенциальных проблемах, создавая среду, благоприятную для укрепления коллективных травм. Это общая проблема для многих движений, не только для анархизма. Но от этого не легче, ведь пока анархисты думают о том, как правильно быть анархистами, другие берут инициативу в свои руки и меняют общество так, как сами того хотят.

Если осознание такой пессимистичной картины выбивает вас из колеи и толкает прочь от анархизма или политики вообще — это нормально. Плохо продолжать верить в просроченные догматы, а еще хуже — заниматься в такой среде обустройством собственной власти. А лучше всего — не терять надежду, пересматривать свои цели и средства, продолжать действовать сообразно рацио.

Поддержать редакцию:

  • UAH: «ПриватБанк», 5168 7422 0198 6621, Кутний С.
  • USD: skrill.com, [email protected]
  • BTC: 1D7dnTh5v7FzToVTjb9nyF4c4s41FoHcsz
  • ETH: 0xacC5418d564CF3A5E8793A445B281B5e3476c3f0
  • DASH: XtiKPjGeMPf9d1Gw99JY23czRYqBDN4Q69
  • LTC: LNZickqsM27JJkk7LNvr2HPMdpmd1noFxS

 

Вам также может понравиться...