Про беженцев и «смерть Европы»

Этим летом мы приезжали в Латвию, по пути в Россию.
refugees-welcome-lampedusa1-540x340
За неделю, что мы ждали визу, случилось много всего познавательного из серии «совсем оторвались от коллектива и стали далеки от своего народа». Но главным потрясением для меня стала единичная попытка почитать свежую русскую прессу. Тогда как раз обсуждались квоты на беженцев для Латвии и огромное нежелание этих самых беженцев принимать. Я просмотрел несколько газет. Они все писали про проблему в очень непривычном для меня тоне агрессивного и злобного невежества. С подробным описанием «кошмара, который творится в Европе». У меня реально было ощущение, что я на нацистский сайт зашёл. Единственное отличие — злорадство в адрес латышей, которые дискриминировали таких хороших «нас» и теперь получат таких ужасных «их».Сперва я решил, что за эти годы что-то изменилось. Потом понял, что просто изменился я сам. Я попробовал вспомнить, что было прежде и понял, что эти газеты всегда писали в подобном тоне, просто я раньше считал это нормой. И даже считал русскоязычную прессу интернационалистически настроенной, в сравнении с совсем уже правой латышской.

Сколько я себя помню, Европа гибла. Это не было верой, это было фактом действительности. Небо голубое. Вода мокрая. Европа гибнет от мультикультурализма и политкорректности. Сейчас мне интересно было бы проследить, откуда именно взялась эта твёрдая уверенность. Возможно дело в опыте смерти огромного государства, который мы все наблюдали в начале девяностых. Возможно — обычный рессентимент. Мы росли на руинах одной империи и со злорадством ожидали падения другой. Я не был расистом, даже наоборот. Но почти не сомневался в том, что скоро мюнхенский Халифат будет воевать с баварским Курдистаном.

Первые две поездки в Англию были практически туристическими. Впечатлений было море. Но главное впечатление — страна которую я увидел совсем не походила на погибающую. Даже в плотно населённом мигрантами Бирмингеме не было ощущения катастрофы. Тогда я впервые задумался.

Потом была эмиграция. Экономическая, в связи с кризисом 2009-го года, принявшим у нас в Латгалии масштабы натуральной экономической катастрофы. Это был один из самых тяжёлых годов в моей жизни, возможно самый тяжёлый. И этот опыт поиска работы в чужой стране с быстро заканчивающимися последними деньгами навсегда изменил мою взгляды. Мы месяц жили в «цветном квартале» Шеффилда, быстро научившись отличать различные африканские и азиатские национальности по внешнему виду. Впрочем нигерийца с сомалийцем вообще трудно спутать, не говоря уже про эфиопов с кенийцами. Мы общались с людьми на самом дне. Даже работали неделю на самом дне, в теплицах с цветами. Это был жуткий опыт. После него я уже не мог смотреть прежними глазами на людей, которые точно также пробивались в чужой стране с нуля, только без паспорта ЕС в кармане и с другим цветом кожи заодно. Разумеется, мой опыт вовсе не равноценен опыту всех восточноевропейских эмигрантов, у многих из нас жизнь в мультикультурной стране только усилила агрессию и ненависть к «чужим». Но это обычно связанно с неспособностью посмотреть на себя и свои страхи спокойным взглядом.

Наверное последним штрихом были «лондонские беспорядки». Парралельно читая английскую прессу и российских блоггеров я обнаружил, что Россия, как официальная, так и вполне «оппозиционная» существует в каком-то своём информационном пространстве отгородившись от любой непривычной информации. Буза, начатая ямайскими бандами (британские граждане как минимом в третьем поколении) и подхваченная белым чавьём, в российском массовом сознании трансформировалась в восстание мусульманских эмигрантов. Тогда я впервые подумал, что если бы я по прежнему находился в чисто русскоязычном информационном поле, то тоже наверное писал бы подобный бред. Что ещё недавно я бы тоже увидел эту новость как доказательство своей картины мира.

В данный момент в Европе, объективно, серьёзнейший кризис с беженцами. Нечто подобное было в тридцатые, во времена прекраснойЭвианской конференции, на которой по человечески повела себя только Доминиканская Республика. Все остальные страны сообщили, что мест больше нет. Европейские евреи вообще возбуждали тогда у добропорядочных бюргеров не самые приятные чувства, так что были все основания им отказать в увеличении квот. До начала окончательного решения оставалось всего три года. Сейчас люди бегут с территории, где завелось замечательное государственное образование, вполне способное устроить там у себя небольшой геноцид. Если уже не приступили, к примеру к истреблению тех же езидов. Часть Европы снова говорит, что мест нет. В первых рядах — родимая Латвия и вообще восточноевропейские республики.Ну и сбоку злорадничает, потрясая гигантской клюкой некогда не менее родимая старушка Россия,закрывшая при этом границы для бывших подданых своего любимого Ассада. Впрочем про Россию я не хочу писать, это слишком неприятная тема.

Я хочу написать про другое. Я никогда не забуду собственный опыт эмиграции, пусть даже и сравнительно софткорной, с паспортом ЕС в наличии. Не забуду людей, самых разных национальностей, которые помогли нам в тот год. Не забуду и английских «правых публицистов», всё это время генерировавших пропаганду против нас.Они тоже европейцы, но «Крепость Европа» — это не та Европа, гражданином которой я являюсь и гражданством которой уже начинаю даже гордиться. Несмотря на то, что изначально выступал резко против ЕС.

Так вот, как гражданин ЕС и резидент Великобритании я лично подписал петицию с требованием увеличить квоты беженцев.Нужно будет выйти на улицы в поддержку этой идеи — выйду. И лично встречу цветами первые семьи, которые привезут в наш город. Остров у нас небольшой и перенаселённый, но ради такого дела потеснимся.

Как гражданин Латвии — всерьёз думаю открыть подобную петицию в адрес латвийского правительства. Это озлобленное правое болотце всё равно не сможет долго прятаться от реальности.

Рано хороните.

Raimonds Krumgolds

Вам также может понравиться...