Восстания на пересечении: феминизм, интерсекциональность и анархизм

Нам нужно понимать тело не как нечто привязанное к личному или к самости – западная идея автономного индивида – а в интегральной привязке к материальным выражениям сообщества и публичного пространства. В этом смысле не существует чёткого разделения между телесным и общественным; вместо этого есть то, что назвали “общественной плотью”.
Венди Харкорт и Артуро Эскобар 1

Рождение интерсекциональности
В ответ на существование разных американских феминизмов и на феминистскую организаторскую работу в коллективе Комбахи-ривер2 организация чернокожих лесбийских социалисток-феминисток3 составила заявление, ставшее повивальной бабкой интерсекциональности. Интерсекциональность выросла из чёрной феминистской политики в конце 1970-х – в начале 1980-х, и её часто понимают как ответ на конструкции мейнстримного феминизма вокруг ошибочной идеи “универсальной женщины” или “сестринства”.4 В основе интерсекциональности лежит желание осветить те мириады способов, которыми пересекаются, взаимодействуют и перехлёстываются такие категории, как раса, гендер и класс, производя системные социальные неравенства; учитывая эту реальность, разговоры об универсальном женском опыте очевидно основывались на ложных предпосылках (и обычно отражали опыт наиболее привилегированных категорий женщин – т.е. белых, без инвалидности, представительниц “среднего класса”, гетеросексуальных и т.д.).
Зародившись изначально вокруг триады “раса-класс-гендер”, позже в работах Патрисии Хилл Коллинз интерсекциональность была распространена на социальные локации, такие как нация, инвалидность, сексуальность, возраст и этничность.5 Интерсекциональность – это не столько модель, сколько линза, через которую следует рассматривать расу, класс, гендер, сексуальность и т.д. как взаимно конституирующие процессы (т.е., эти категории не существуют независимо друг от друга; они друг друга укрепляют) и общественные отношения, которые по-разному материально проявляются в будничной жизни. Социальные позиции для теории интерсекциональности – не отдельные категории, а перехлёстывающиеся, сложные, взаимодействующие, пересекающиеся и часто противоречивые конфигурации.
К анархистской критике либеральной интерсекциональности
intersectionalityИнтерсекциональность была, а часто и до сих пор остаётся сосредоточена на идентичности. Хотя эта теория предполагает, что иерархии и системы угнетения сцепляются, конституируют друг друга и часто противоречат друг другу, интерсекциональность часто используют, уравнивая структурные иерархии и угнетения. Например, “раса, класс и гендер” часто рассматриваются как угнетения, которые разными способами и в разной степени испытывают все – в том смысле, что никто не свободен от принудительного приписывания идентичности. Эта концепция может быть полезна, особенно когда дело доходит до борьбы, но эти три “категории” часто трактуют лишь как идентичности, к тому же одинаковые, поскольку все они являются “угнетениями”. Например, утверждается, что у всех нас есть раса, гендер и класс. Поскольку все проживают эти идентичности по-разному, многие теоретики, пишущие об интерсекциональности, дополняют расизм и сексизм эдаким термином “классизм”.
Это может привести к глубоко ошибочному выводу, что классовое угнетение исправляется “лучшим отношением” богатых к бедным при сохранении классового общества. Этот анализ относится к классовым различиям как к обычным культурным. В свою очередь, это приводит к ограниченной стратегии “уважения различий” вместо обращения к корням проблемы. Этот аргумент делает невозможным анализ классовой борьбы, рассматривающий капитализм и классовое общество как институты и как врагов свободы. Мы не желаем “уживаться” при капитализме, упраздняя снобизм и классовый элитизм. Мы хотим низвергнуть капитализм и покончить с классовым обществом в принципе. Мы признаём, что люди, говорящие о классизме, поднимают некоторые актуальные темы – мы не намерены обходить молчанием стратификацию доходов внутри рабочего класса.
Организаторская работа в среде крайне разнообразного рабочего класса США требует от нас признания и учёта этого разнообразия. Однако мы считаем, что некорректно приравнивать это к обладанию системной властью над другими: многие представитель_ницы так называемого среднего класса могут иметь относительное финансовое преимущество над своими хуже оплачиваемыми товарищ_ками, но это не то же самое, что эксплуатировать их или обладать властью над ними. Этот социологистский классовый анализ ещё больше запутывает людей, приводя их к ошибочному убеждению, что их “идентичность” как представитель_ниц “среднего класса” (огромное количество определений этого термина делает его нерелевантным) объединяет их в одной лиге с правящим классом/угнетателями, усугубляя проблему отсутствия классового сознания в США. Капитализм – это система эксплуатации, при которой подавляющее большинство добывает средства пропитания при помощи работы, а незначительное меньшинство – при помощи обладания собственностью (т.е. грабежа). Термин “классизм” не объясняет эксплуатацию, в этом его изъян. Мы хотим покончить с классовым обществом, а не построить общество, в котором классы будут друг друга “уважать”. Невозможно искоренить эксплуатацию, покуда существует классовое общество. Для того, чтобы покончить с эксплуатацией, мы должны покончить с классовым обществом (и всеми другими институционализированными иерархиями).
Этот критически важный пункт часто игнорируют теоретики, использующие интерсекциональность для призывов к борьбе с “классизмом”. Мы же, как анархист_ки, призываем к борьбе со всей эксплуатацией и угнетением, и это означает борьбу с классовым обществом. Либеральные интерпретации интерсекциональности не замечают уникальности класса, рассматривая его как идентичность и относясь к нему как к аналогу расизма или сексизма, прицепляя суффикс “-изм”. Искоренение капитализма означает конец классового общества; оно означает классовую войну. Аналогично, раса, гендер, сексуальность, инвалидность, возраст – гамма иерархически выстроенных общественных отношений – тоже уникальны каждая по-своему. Как анархист_ки, мы могли бы указывать на эти уникальные характеристики вместо того, чтобы уравнивать все эти общественные отношения в единых рамках.
Рассматривая класс как “просто ещё одну идентичность”, которую следует учитывать при попытках понять чужие (и свои) “идентичности”, традиционные концепции интерсекциональности оказывают медвежью услугу освободительным процессам и борьбе. Интерсекциональность иллюстрирует, как отношения господства взаимодействуют и поддерживают друг друга, но это не значит, что эти системы идентичны или могут быть объединены. Они уникальны и функционируют по-разному. Эти системы также воспроизводят друг друга. Белый расизм сексуализируется и гендеризируется, гетеронормативность расиализируется и классизируется. Угнетающие и эксплуатирующие институты и структуры тесно переплетены и поддерживают друг друга. Освещение их пересечений – их швов – даёт нам полезные точки опоры, чтобы опрокинуть их и построить более освобождающие, более желаемые и более стабильные отношения, при помощи которых начать моделировать наше будущее.
Своя анархистская интерсекциональность
Несмотря на указанную нами очень распространённую ошибку, допускаемую теоретиками и активист_ками, пишущими под маркой интерсекциональности, эта теория действительно может предложить многое, что нельзя игнорировать. Например, интерсекциональность отрицает идею центрального или главного угнетения. Все угнетения перехлёстываются и часто конституируют друг друга. На структурном и институциональном уровнях это означает, что борьба против капитализма должна быть также борьбой против гетеросексизма, патриархии, белого супремасизма и т.д. Слишком часто интерсекциональность используется исключительно как инструмент понимания того, как эти угнетения пересекаются в будничной жизни человека и производят идентичность, уникальную по составу и пропорциям.
Для нас как анархист_ок полезнее использовать интерсекциональность для понимания того, как будничная жизнь человека может использоваться для разговора о пересечении и взаимодействии структур и институтов. Этот проект может дополнять наш анализ, наши стратегии и нашу борьбу против всех форм господства. То есть, анархист_ки могли бы использовать проживаемую реальность для демонстрации связей с институциональными процессами, создающими, воспроизводящими и поддерживающими общественные отношения господства. К сожалению, либеральная интерпретация интерсекциональности делает невозможным институциональный анализ такого рода, поэтому, заимствуя из теории интерсекциональности, мы также должны критиковать её с анархистской перспективы.
Стоит отметить, что общепринятой интерпретации интерсекциональности не существует. Как и феминизм, это понятие требует прилагательного, чтобы быть по-настоящему содержательным, поэтому в этом тексте мы будем использовать термин “анархистская интерсекциональность” для описания нашей перспективы. Мы считаем, что антиэтатистская и антикапиталистическая перспектива (как и революционная позиция в отношении белого расизма и гетеропатриархата) является логическим выводом из теории интерсекциональности. Однако многие люди, исходя из интерсекциональности, исповедуют более либеральный подход. Опять-таки, это можно увидеть в критике “классизма” вместо капитализма и классового общества, а также зачастую в отсутствии анализа государства.6 К тому же, часто встречается тенденция сосредоточиваться почти исключительно на индивидуальном опыте вместо систем и институтов.
intersect_graphicВсе эти точки борьбы актуальны, но люди, выросшие в США, социализированные в глубоко эгоцентричной культуре, имеют тенденцию фокусироваться на угнетении и репрессировании индивидов, часто в ущерб более широкой, системной перспективе. Нас интересует, как функционируют институты и как они воспроизводятся в нашей будничной жизни и в паттернах общественных отношений. Как мы можем проследить наш “индивидуальный опыт” в (вос)производящих его системах (и наоборот)? Как мы можем проследить способы, которыми эти системы (вос)производят друг друга? Как мы можем их уничтожить и создать новые общественные отношения, пестующие свободу?
Институциональный и системный анализ интерсекциональности даёт анархист_кам возможность осветить социальную плоть, о которой говорилось в эпиграфе. И если мы хотим полностью описать эту социальную плоть – то, как иерархии и неравенства вплетены в её нашу общественную ткань – будет упущением не осветить вопиющее тёмное пятно практически во всех текстах, посвящённых теориям интерсекциональности: государство. Мы живём не в обществе политически равных, а в сложной системе господства, где людьми управляют, повелевают и распоряжаются в рамках институциональных процессов, которые анархисты называют государством. Густав Ландауэр, обсуждавший это иерархическое устройство человечества, в котором одни управляют другими в политическом органе, находящемся вне контроля народа и над ним, видел государство как общественное отношение.7
Мы не просто тела, существующие в рамках приписанных идентичностей, таких как раса, класс, гендер, инвалидность и далее по списку. Мы также политические субъекты в обществе, управляемом политиками, судьями, полицией и всевозможными бюрократами. Интерсекциональный анализ, описывающий социальную плоть, таким образом, может быть расширен анархист_ками в революционных целях, поскольку наши бедствия вписаны в такие институты, как капитализм и государство, производящие и (вос)производимые сетью идентичностей, используемых для упорядочивания общества на чёткие группы угнетателей и угнетённых.
Как анархист_ки мы нашли интерсекциональность полезной в той степени, в которой она может наполнять нашу борьбу. Интерсекциональность помогла понять, как угнетения пересекаются и проявляются в будничной жизни людей. Однако, будучи интерпретируем в либеральных рамках, типичный интерсекциональный анализ обычно полагает, что мириады угнетений функционируют идентично, а это может закрывать дорогу классовому анализу, анализу государства и анализу наших правящих институтов. Мы стоим на том, что повседневный опыт угнетения и эксплуатации важен и полезен для борьбы, если использовать интерсекциональность так, чтобы охватывать разные способы, через которые белый расизм, гетеронормативность, патриархат, классовое общество и т.д. функционируют в жизни людей, а не просто перечислять их так, как будто они все действуют одинаково.
Дело в том, что истории гетеронормативности, белого расизма, классового общества нужно понимать в их сходстве и различиях. Более того, надо понимать, как они все функционировали, (вос)создавая друг друга. Этот уровень анализа приспосабливается к более целостному взгляду на то, как функционируют наши правящие институты и как это влияет на повседневную жизнь людей. Было бы упущением не использовать интерсекциональность таким образом.
От абстракции к организации: репродуктивная свобода и анархистская интерсекциональность
То, как капитализм, белый супремасизм и гетеропатриархат – и в целом дисциплинарное общество – нуждаются в контроле над нашими телами, в подробностях было описано в других местах8, но мы бы хотели немного проговорить эту историю для аргументации того, что анархистский интерсекциональный анализ пойдёт на пользу органайзингу во имя репродуктивной свободы. Репродуктивная свобода, которая для нас является открыто антиэтатистской, антикапиталистической интерпретацией репродуктивной справедливости, утверждает, что простая позиция “за свободу выбора” недостаточна для революционного подхода к репродуктивным “правам”. Для того, чтобы проследить, как раса, класс, сексуальность, национальность и инвалидность пересекаются и формируют доступ женщины к репродуктивному здоровью, необходимо более глубокое понимание систем угнетения, которые Андреа Смит описывает в своей книге Conquest9. История колониализма в Америке помогает нам понять сложности репродуктивной свободы в нынешнем контексте. Государство как институт всегда было заинтересовано в контроле над социальным воспроизводством и, в частности, над тем, как воспроизводились или нет колонизированные народы. Зная историю принудительной стерилизации коренных американцев, а также афроамериканцев, латиноамериканцев и даже бедных белых женщин10, мы видим, что один только доступ к абортам не решает полностью вопроса репродуктивной свободы11. Для построения всеохватывающего, революционного движения мы должны учитывать все аспекты этой темы: способность заводить и воспитывать детей, доступ к здравоохранению, жилью, образованию и транспорту, усыновление и удочерение, нетрадиционные семьи и т.д. Чтобы быть поистине революционным, движение должно быть инклюзивным; движение за свободу выбора часто игнорировало нужды тех, кто находится на маргинесе. Учитывает ли дело “Роу против Уэйда”12 сложности жизни женщин и матерей в тюрьме?
Как насчёт опыта незадокументированных людей? Транс* люди давно борются за инклюзивное здравоохранение. Простая защита права на легальный аборт не объединяет всех, кого затрагивает гетеропатриархат. Аналогично, легальный “выбор”, при котором аборт это дорогая процедура, ничем не помогает бедным женщинам и подчёркивает необходимость свержения капитализма для завоевания позитивных свобод. Сторонни_цы репродуктивной справедливости выступают за интерсекциональный подход к этим вопросам, и анархистский феминистский анализ репродуктивной свободы мог бы с пользой для себя использовать анархистский интерсекциональный анализ.
Анархистский интерсекциональный анализ репродуктивной свободы показывает нам, что когда сообщество начинает совместную борьбу, ему нужно понимание того, как отношения господства оперируют вместе, чтобы иметь целостное представление того, за что идёт борьба. Если мы можем прояснить, как угнетающие и эксплуатирующие общественные отношения работают вместе – и формируют орнамент нашей повседневной жизни – мы лучше подготовлены к тому, чтобы свергнуть их. Например, для анализа того, каким образом цветные женщины исторически стали особой мишенью принудительных стерилизаций, необходимо понимание того, как гетеропатриархат, капитализм, государство и белый супремасизм работали вместе над созданием такого положения, где тела цветных женщин стали мишенью социальных программ – социальной помощи, медицинских экспериментов и евгеники.
Как расизм и идеология превосходства белой расы работали на гетеропатриархат? Как сексуальность была расиализирована, чтобы избавить колонизаторов от вины за изнасилования, геноцид и рабство, исторически и сейчас? Как белый расизм был гендеризирован образами вроде Мамми и Джезебел?13 Как социальное государство было расиализировано и гендерировано с повесткой убийства чёрного тела?14 Системные угнетения, такие как белый супремасизм, нельзя понять без анализа того, как эти системы гендеризируются, сексуализируются, классизируются и т.д. Аналогично, такой анализ можно распространить на понимание того, как функционируют гетеропатриархат, гетеронормативность, капитализм, государство – все человеческие отношения господства. В этом важность анархистского интерсекционального анализа.
Анархистский интерсекциональный анализ, по крайней мере с нашей точки зрения, не ставит никакую структуру или институт в центральное положение по отношению к другим, разве что в определённом контексте. Эти структуры и институты работают на (вос)производство друг друга. Они являются друг другом. В этом смысле центральная или первичная угнетающая или эксплуатирующая структура просто не имеет смысла. Эти общественные отношения невозможно разделить и объявить одно из них “центральным”, а остальные “периферийными”. И они интерсекциональны. В конце концов, какой смысл в восстании, если кто-то из нас остаётся за его рамками?
Источник
1. Harcourt, Wendy, and Arturo Escobar. 2002. “Women and the politics of place.” Development 45 (1): 7-14.
2. Combahee River Collective Statement. 1977. In Anzalduza, Gloria, and Cherrie Moraga (Eds). 1981. This Bridge Called My Back: Writings by Radical Women of Color. Watertown, Mass: Persephone Press. http://circuitous.org/scraps/combahee.html
3. “Refusing to Wait: Anarchism and Intersectionality.”http://libcom.org/library/refusing-wait-anarchism-intersectionality
4. Например: Crenshaw, Kimberlé W. 1991. “Mapping the Margins: Intersectionality, Identity Politics, and Violence against Women of Color.” Stanford Law Review, 43 (6): 1241–1299
5. См. Purkayastha, Bandana. 2012. “Intersectionality in a Transnational World.” Gender & Society 26: 55-66.
6. «Refusing to Wait: Anarchism and Intersectionality.”
7. Landauer, Gustav. 2010. Revolution and Other Writings, translated by Gabriel Kuhn. Oakland: PM Press.
8. Анализ того, как раса, гендер и сексуальность сформировали капитализм и колониализм в США, см. Smith, Andrea. 2005. Conquest: Sexual Violence and American Indian Genocide. Cambridge, MA: South End Press.
9. Smith, Andrea. 2005. Conquest: Sexual Violence and American Indian Genocide. Cambridge, MA: South End Press.
10. Например: http://rockcenter.msnbc.msn.com/_news/2011/11/07/8640744-victims-speak-out-about-north-carolina-sterilization-pro- gram-which-targeted-women-young-girls-and-blacks?lite
11. Хорошая книга, показывающая примеры и историю репродуктивной справедливости: Silliman, Jael M. 2004. Undivided Rights: Women of Color Organize for Reproductive Justice. Cambridge, Mass: South End Press.
12. Решение Верховного суда США, легитимизировавшее аборты в 1973 г. — Прим. перев.
13. Hill Collins, Patricia. 1991. Black Feminist Thought: Knowledge, Consciousness, and the Politics of Empowerment. New York: Routledge.
Мамми – образ чернокожей рабыни, верной семье хозяев и посвящённой во все домашние дела; Джезебел – образ развратной чернокожей женщины. — Прим. перев.
14. Roberts, Dorothy E. 1999. Killing the Black Body: Race, Reproduction, and the Meaning of Liberty. New York: Vintage.

Вам также может понравиться...