Помеченные: Путин

0

The Daily Stormer: разрываясь между Украиной и Россией

The Daily Stormer — пропагандистский сайт американца по имени Эндрю Энглин. Этот человек всячески открещивается от расизма и прочих ультраправых ярлыков, хотя его детище играет не последнюю роль в консолидации молодого движения альтернативных правых

0

Дугин — любимый философ западных ультраправых. Часть третья

Идеология Александра Дугина значительно повлияла на западных расистов. Частично его идеи повторяли ключевые функционеры администрации нового президента США Дональда Трампа. Буквально через несколько дней после инаугурации Трамп анонсировал назначение своим главным советником Стива Бэннона — человека, которого заслужено прозвали главным смутьяном всей команды нового президента. Он многократно рассказывал о своей приверженности идеям Дугина и методам Путина.

0

Дугин — любимый философ западных ультраправых. Часть вторая

Даже если Трамп и не питает нежных чувств к Путину и его администрации, он все равно пользуется расположением, замеченным со стороны Кремля еще в ходе предвыборной кампании. Самые горячие признания в любви этот строительный магнат получил от такого видного кремлевского идеолога, как Александр Дугин.

0

Замечания о протестах в Гамбурге

Украинские комментаторы пытаются объяснить протесты во время встречи Большой Двадцатки в понятных им категориях. Для одних это – “европейский аналог Майдана”, для других – “бунт быдла и титушек”. Скудный политический язык, едва ли пригодный и для описания внутриукраинских событий, оказывается бессилен описать процессы происходящие за рубежом.

0

«Фарго» и Путин

Когда весной этого года вышел третий сезон «Фарго», русскоязычный интернет облетела новость о том, что переводчики изъяли из реплик персонажей упоминания о Владимире Путине. Нелестные слова о родине и президенте цензоры вырезали, однако самое главное все же упустили.

Персонаж, произнесший эти слова, сам по себе поразительно похож на Путина. Это — главный антагонист третьего сезона сериала некто В.М. Врага.

8

Война братских народов

Наметившееся противостояние Путина и Эрдогана может быть названо “войной братских народов” с гораздо большим основанием, чем российское вторжение в Украину. От слов о “братстве” Украины и России плохо пахнет. Произносящий их человек расписывается в замшелом примордиальном национализме. Близость России и Украины описывается исключительно в категориях “крови и почвы”, иногда к ним добавляют еще и религию. На самом деле, структурно, государство Россия куда ближе к Турции, чем к Украине.

3

«Братская» война forever

Родство старого украинского и нового русского национализмов Украинцам легко понять Путина. Особенно хорошо могут его понять те, кто знаком с идеологией украинского интегрального национализма. Сам этот термин, как говорят специалисты, был выдуман после Второй...

2

Дорогие левые интеллектуалы, уважаемые тусовщики!

Сколько тягостных лет вы провели в стенаниях о том, что в России нет организации, к которой можно было примкнуть! Сколько виртуальных километров бумаги вы извели на скорбные жалобы о том, что вас угнетает кровавый режим, что министр культуры у нас Мединский, а не ваша возлюбленная святая Ирина Прохорова-Прещедрая-Всекормящая. Словно невинные агнцы вы стояли на морозе, потупив взор и слушая пламенные речи Навального. Сколько часов вы потратили, выбирая квартиры в глухих деревушках Германии. Вы готовы были жить в сарае под мостом в Бронксе, но только не в границах Третьего Садового кольца.

4

Анархия для русских

Критика подхода АДСР не значит, что АТО и участие в вооруженных силах вообще – безусловное благо и единственно правильный способ изгнания пророссийских военных хунт с части Донецкой и Луганской областей. Но определенно ясно, что эти анархисты, живущие в безопасности от военного положения и танков на улицах, слабо представляют себе то, о чем говорят. Им не придется под аккомпонемент канонады съезжать из родного дома, бросая все пожитки, не придется запоминать расположение бомбоубежищ в столице или узнавать о гибели от пуль и мин близких людей во время перемирия. Росчерком пера решать, кому передать города и села с сотнями тысяч живых людей, очень легко.